«Это страшное слово — война…» - ЗУР: Звезды. Увлечения. Рецепты
 Лайфхаки

«Это страшное слово — война…»

22 июня 1941 года, ровно 75 лет назад началась, пожалуй, самая страшная война в современной истории человечества — Великая Отечественная. Сегодня это одна из самых трагических дат в истории нашего государства. По всей стране 22 июня проходит День памяти и скорби. Начало войны отпечаталось в памяти не только тех, кто ушел на фронт. Навсегда врезалась она и в память тех, кого война лишила детства. То трагическое июньское лето и все, что связано с суровыми сороковыми, помнит и елабужанка Александра Андреевна Филиппова. А ведь ей через две недели исполнится 85! В 41-м ей было всего 10 лет. Мы побеседовали с Александрой Андреевной.

 Александра Андреевна, как узнали о начале войны? Помните ли события 75-летней давности?

— Конечно, помню! Война — страшное слово! Все — и взрослые, и старики, а глядя на них и мы, дети — находились тогда в таком напряжении, как на пороховой бочке. В 41-ом году мы всей семьей жили в селе Сентяк Елабужского района. Недалеко от сельсовета было радио. И вот голос Левитана сообщил такое известие, у меня в ушах до сих пор стоит этот голос. Левитан объявил о том, что Германия напала на СССР. Я сразу же побежала домой. Кричала: «Мама, папа, война началась!» Мама тут же разревелась, ведь на тот момент в армии служил мой старший брат. Ему оставалось до возвращения домой 8 месяцев. А тут война… Так и не вернулся…

— Что-нибудь удалось о нем узнать?

— Мой старший брат — Лезин Аркадий Андреевич, 1917 года рождения, служил в Белоруссии. Их ведь сразу же на первую линию, они в числе первых удар приняли на себя. Насколько я знаю, он был лейтенантом. Племянница в розыск подавала, но, к сожалению, мой брат так и числится без вести пропавшим.

— Большое горе…

— Да! Но это еще не всё. У меня в войну погибли два брата. В боях за Сталинград (теперь это Волгоград) погиб еще один — Алексей, 1925 года рождения. Младшая сестренка уже после войны ездила туда, побывала на братской могиле. А ведь я до сих пор помню, как его забирали на фронт, как два письма от него пришло, как похоронку получили.

— Смерть близких — самая большая утрата. Особенно для родителей потеря детей. Кто и как поддерживал Вашу маму?

— Когда пришла похоронка на Алексея, мне было 12 лет. Я помню, как собрались все соседи, как все плакали, отец тогда еще жив был, но это известие сильно подорвало его здоровье. Отец ведь в войну был с нами. Дело в том, что его призвали, но через некоторое время демобилизовали. Он был глуховат. Но, к сожалению, и до дня Победы не дожил. Умер в марте 45-го.

— Наверное, эти моменты — самые страшные в войну?

— Да! Для меня потеря двух любимых родных братьев — самое страшное! Так тяжело было видеть, как мама плакала после того, как без вести пропал старший сын, потом получить похоронку на второго сына. Столько времени прошло, а я вот сама как вспомню, так плачу. Про похоронку на брата я ведь узнала первая в семье. Всю почту в сельсовете оставляли. А я в тот день не дома была, у тети. Шла от нее как раз мимо сельсовета. Вдруг мне кто-то кричит, я сейчас уже не помню кто: «Шура, на вашего Алексея похоронка пришла!». Я схватилась за голову, забежала в сельсовет, схватила письмо, прибежала домой и начала кричать: «Мама, мама, Алексея убили!» Ох, как это страшно!

— В Вашей семье были еще дети?

— Помимо меня была еще старшая сестра и пятилетняя сестренка.

— Вам, наверное, приходилось присматривать за младшей?

— Конечно. Садика в селе не было. Но приходилось не только с ней водиться. Практически вся домашняя работа была на мне. Поскольку старшая сестра работала на мельнице, а мама работала везде, куда только ее позовут. А летом, в каникулы, мне, кстати, приходилось вместе с другими школьниками работать в колхозе. Мы собирали смородину, пололи просо, овес. А жара стояла — просто ужас! Но девиз был один: «Всё для фронта! Всё для Победы!» Терпели уж!

— Терпеть приходилось многое. С едой, например, тоже ведь было туго…

— В то время мы держали скотину. Это нас спасало от страшного голода. Хотя и мерзлую картошку есть приходилось, и дикий лук.

В этот момент к нашему разговору присоединилась Зоя Обухова, соседка Александры Андреевны Филипповой. Она проходила мимо, а мы с моей героиней сидели во дворе на лавочке. Как выяснилось, Зое Ивановне к началу войны не было еще и пяти лет, но, несмотря на это, детская память сохранила печальные воспоминания.

— Помню, как однажды мама испекла лепешки из лебеды. Их еще называли «коровьи говешки». А наутро мы практически ослепли: настолько сильно затекли глаза. К счастью, в селе Гари, где мы жили, оказалась эвакуированная медсестра. Она-то и спасла нас. Лишь только по этой счастливой случайности мы не умерли. А куда деваться? Есть-то было нечего. Мы хоть и жили в деревне и кое-какая живность у нас была, все равно было нелегко. Ведь селян душили так называемые займы, когда половину приходилось отдавать колхозу.
Далее разговор вновь продолжился с Александрой Филипповой. Она рассказала о своих, совсем не детских трудовых буднях. Так и сказала: «Играть нам некогда было. Так, чуток побегаем во дворе — вот и все забавы».

— Я проучилась четыре класса. Три из них в деревне, а четвертый класс закончила уже в Елабуге. Отца «вербовали» на ткацко-прядильную фабрику, вот и пришлось всей семьей переехать в Елабугу. Стали жить в съемной квартире. После 4 класса поступила в школу ФЗУ (фабрично-заводского ученичества) и начала работать. В итоге на текстильной фабрике я проработала 32 года.

— Помните свои детские мечты?

— Мечты-то у нас недетские были. Все мысли только о победе и о том, чтобы жить скорее спокойно!
Во время нашей беседы «тетя Шура» не раз всплакнула: «Страшное это слово — война. Не приведи Господь повторения!» Да, в жизни моей героини была война. Но, к счастью, Александра Андреевна не живет лишь воспоминаниями о ней. В ее судьбе были и любимая работа, и счастливый брак, и трое замечательных детей.
Сейчас Александра Филиппова радуется успехам своих внуков и правнуков. А их у нее 10! «Если о том страшном времени меня расспрашивают, то рассказываю, — говорит моя героиня. — Но если же вопросов не задают, то и я не рвусь бередить свою память таким прошлым».